andrzejn | Прекрасная мельничиха

— Вы уже едите свой гранат ровно час.
— А сколько я его должна есть?
— Как сколько? Минуту! Секунду! Вы понимаете? Вы по зёрнышку выколупливаете. Медленно так. Аккуратненько. Я так не умею. Смотрите!
Я выхватываю из рук старухи гранат. Лихорадочно грызу его. Глаза мои блестят. Скулы вращаются, как колёса.
— Вы меня понимаете? Я не могу по-другому. Я хочу сразу. И всё.
— Да. Но на твоих белых колготках красные пятна от сока.
— Пусть! Но поверьте! Вы в своей умеренной трапезе выглядите гораздо омерзительнее, нежели я.
— Ну-с?
— Я не могу вот так. По частям. Медленно. Размеренно. Умеренно. Я не могу сдерживаться. Хоронить всё в себе.
— Что ты предлагаешь?
— В жизни всё движется равномерно. Она поэтому и такая долгая — жизнь. Поэтому она растягивается на месяцы. Годы. Чувства наши мы отдаём по месяцам. Годам. Они разбросаны по мелочам. И всё ради того, чтобы подольше жить. Я так не хочу. Я хочу, чтобы всё, что разбросано по годам, соединилось в одно целое. И воспользоваться в один день тем, что мне выделено на целую жизнь.

Елена Сазанович. "Прекрасная мельничиха"

Те, кто читали эту повесть в журнале "Юность" # 1 за 1990 год, наверняка уже её вспомнили.

Моя лучшая подруга ещё что-то долго объясняет. Настаивает. Утешает. Но я ничего не соображаю. Я знаю только одно. Что надо идти. Что скоро будет вечер. Я беру её на руки. И снова тащу через весь лес. Чтобы нести человека. Который тяжелее тебя в энное количество раз. Надо, если не любить его. То хотя бы питать к нему доброжелательные чувства. Я решаю разобрать себя по полочкам. И искать. На какой такой полочке завалялось подобное чувство. Но полочки оказываются пусты. Я нервничаю. Кусаю губы. Из моих глаз ручьём текут слёзы. Я ощупываю дрожащими пальцами полочки со всех сторон. Заглядываю под них. Но безрезультатно. Мои слёзы падают подруге на шею.
— Ну зачем ты плачешь? Не плачь. Я же твой лучший друг. Я всегда приду к тебе на помощь. Только, знаешь, не носи открытые платья. Сама понимаешь. Мало ли что могут про тебя подумать.